Мехди Азизбеков: «После идентификации мы хотим похоронить останки деда на семейном кладбище в Шувелянах» - ИНТЕРВЬЮ

Мехди Азизбеков: «После идентификации мы хотим похоронить останки деда на семейном кладбище в Шувелянах» - ИНТЕРВЬЮ - ФОТОСЕССИЯ

Мехди Азизбеков: «После идентификации мы хотим похоронить останки деда на семейном кладбище в Шувелянах» - <font color=red>ИНТЕРВЬЮ - ФОТОСЕССИЯ</font>

23 февраля 2009 10:06 (UTC +04:00)

- Мехди муаллим, Вы присутствовали при эксгумации и перезахоронении останков 26-ти Бакинских комиссаров?

- К сожалению, мы узнали об этом из прессы и очень обижены, что нас не поставили в известность. Ведь городские власти нас знают, и меня, и семью моей двоюродной сестры Пюстаханум, но почему-то нас не оповестили. Уже после того, как все произошло, я звонил, оставлял свои координаты, но со мной пока никто не встречался. Я понимаю, что времена изменились, что когда их хоронили, это место было фактически окраиной города, а сейчас город разрастается, и эта часть столицы оказалась центром. Но они могли бы поставить нас в известность.

- У Вас брали какие-то образцы для установления личности Мешади Азизбекова?

- Нет, ни у меня, как прямого потомка Азизбекова, ни у других родственников никаких образцов не брали. Мы ждем завершения экспертизы останков комиссаров. Когда выяснится, кто в какой могиле лежит, мы попросим отдать нам останки дедушки. Члены нашей семьи решили похоронить Мешади Азизбекова в Шувелянах, где наше родовое кладбище, рядом с его матерью Пюстаханум. На исторических кадрах похорон комиссаров запечатлена плачущая женщина в чадре. Это и есть мать Азизбекова. Свидетели рассказывали, что она по матерински оплакивала все гробы, так как не знала, в каком из них лежит ее сын.

- Могли бы Вы рассказать какие-то факты из жизни Мешади Азизбекова, не знакомые общественности?

- Я не застал бабушку, но наш близкий сосед, который видел его, рассказывал о событиях, которые происходили в начале 20-го века. Он рассказывал, что дедушка был благородный человек, очень тактичный, очень образованный. Мешади Азизбеков был дворянином Российской Империи. Наша фамилия занесена в Дворянскую книгу. Есть две Дворянские книги, одна находится в Эрмитаже, туда записаны русские дворяне. В другую книгу записаны дворяне разных национальностей, но поданные России. Наша фамилия значится во второй книге. Он являлся столбовым дворянином царской России. Этот титул получил его отец и передал дальше сыну. Дедушка был единственным сыном в своей семье. Семья была богатая. Он был женат на богатой женщине – дочери известного миллионера Зарбалиева. У деда были в Сураханах свои нефтепромыслы, на нынешней улице Физули был собственный сталелитейный завод, в Шевялянах - имение, около 10 гектаров земли. Он вначале учился в Баку, когда закончил гимназию, отец отправил его в Санкт-Петербург, где он поступил в Политехнический институт. Там он окончил 2 факультета – стал горным инженером и инженером-электромехаником. Когда вернулся в Баку, его первым местом работы была электростанция на Баилово, он был главным инженером этой станции.

- Как же дворянин Азизбеков стал революционером и какова была его роль в Коммуне?

- По рассказам его соратников, к революционному движению он примкнул, когда учился в Санкт-Петербурге. Это был конец 19-го - начало 20 века. В те времена в Санкт-Петербурге уже были сильны революционные настроения, имелись студенческие кружки. Там он и познакомился с Лениным, Сталиным. Как активный и благородный человек, он хотел сделать для своего народа только хорошее, хотел видеть своей народ образованным, страну процветающей. Он увлекся этим и стал профессиональным революционером. У них была ячейка, которая называлась «Гуммет», председателем был Мамедэмин Расулзаде, туда входили Нариман Нариманов и мой дед. Эти три человека были основой этой ячейки, у них была своя газета «Гуммет», было общество «Ниджат», созданное по инициативе Расулзаде. Они крепко дружили, поддерживали друг друга. Дед был знаком с Саттарханом, ездил в Иран, встречался с ним, вел переговоры. Дедушка был депутатом городской Думы, даже некоторое время он председательствовал в Думе. Мой дед курировал культуру и просвещение. Он несколько раз помогал драматическому театру, для его спасения закладывал свой дом, драгоценности бабушки. Он очень дружил с Зейналабдином Тагиевым. В музее истории Азербайджана есть кабинет Тагиева, где на столе лежит записная книжка, а в этой книжке одна из первых записей «Мешади Азизбеков, промышленник» и номер его телефона. Азизбеков был подрядчиком Шолларского водопровода, который строил З.Тагиев. Тагиев очень любил моего деда и очень доверял ему. Проектировщиком был немецкий инженер, а моей дед был подрядчиком, строил водопровод, который функционирует до сих пор.

- Что Вам известно о его деятельности в Бакинской коммуне?

- Он наряду с другими состоял в Коммуне. В этой Коммуне были представители разных партий – и эсеры, и меньшевики, и большевики, и даже представители Мусават. Руководителем Коммуны Москва назначила Степана Шаумяна. С Шаумяном они познакомились в Коммуне. Азизбеков был губернским комиссаром, он курировал Шемаху и Шемахинскую зону. Фактически он спас шемахинское население. Под видом борьбы с контрреволюционерами там шла резня со стороны вооруженных армянских формирований. Они буквально вырезали азербайджанское население. Азизбеков обратился к командиру этого вооруженного формирования с просьбой остановить кровопролитие, пытался объяснить, что это простые крестьяне, они не могут быть контрреворлюционерами. Но тот не стал слушать. И тогда Азизбеков по телефону связался с Нариманом Наримановым, а тот телеграфировал Ленину. И только после этого Ленин дал приказ о прекращении уничтожения населения.

- Что Вам известно о последнем дне жизни Вашего Деда?

- О последнем его дне я знаю, что он плыл с комиссарами не в Красноводск, а в Астрахань, где находился Нариман Нариманов, с которым он должен был встретиться. По дороге их арестовали, вывезли в Красноводск и расстреляли. Есть история, есть историки, историки могут написать все, что угодно, они могут, недостаточно поработав в архивных материалах, записать свой взгляд на события, а история идет своим течением.